Когда-то, в начале времен, небесные нимфы — апсары — спускались на землю, и среди них была Урваши: прекрасная, как рассвет, и дикая, как река в половодье. Ее шаги звучали, словно музыка ветра, а взгляд пленял жителей небесных и земных. Она не знала ни уз, ни дома — только безграничную свободу.
Однажды ее увидел Пуруравас, смертный царь. В его груди вспыхнул огонь, неведомый даже богам. Он жаждал ее, как жаждет глотка воздуха тонущий человек, потому рядом с ней он чувствовал себя живым. И Урваши ответила. Не из страсти — а потому, что сердце ее преисполнилось сочувствия: пусть человек узнает, какова любовь небесной женщины.
Но любовь, как река, требует берегов. Урваши поставила условия:
— Никогда не показывайся мне нагим, кроме как на ложе любви.
— И охраняй моих овец — они часть моей души.
Долгое время они были счастливы. Пуруравас жил так, словно каждый день обнимал вечность. Но божественное не удержать человеческими руками. И однажды завистливые боги похитили овец. Пуруравас бросился нагим в темноту, и в этот миг молния рассекла небо. Урваши увидела его обнаженным — и исчезла.
Так он невольно нарушил обет, и их союз рассыпался, словно истлевшие кости. Царь бродил по земле и без конца призывал свою возлюбленную, но в ответ услышал:
— Женщины, как волчицы, не остаются в одном доме навеки. Я из мира бессмертных, ты — из мира умирающих. Наш союз был лишь кратким мигом в потоке времени, и он пришел к концу.
Он кричал:
— Ты была мной, я был тобой. Что же случилось теперь, что я — я, а ты — ты?
Но она растворилась, как туман на заре.
Эта история — о нас самих. Урваши — образ души, дикого сердца, вдохновения, Шакти, которую нельзя захватить силой. Она приходит, чтобы напомнить: все живое требует свободы. Любовь — не клетка, а пространство, встреча между Я и Ты.
Пуруравас — это наше человеческое «я», которое тянет руки к вечности. Он хочет схватить небо, но в руках остается лишь пригоршня ничто. Но в этой боли, в этой темной ночи души рождается понимание: божественное невозможно удержать. Любовь возвращается сама — легким прикосновением ветра, запахом утра, внезапным чувством жизни, от которого в груди снова загорается огонь.