В то время как агонизирующий мир продолжает доказывать первую благородную истину — «Существует страдание», остается вопрос, на который у нас нет честного ответа: «Что такое страдание?». Ответа нет, потому что мы не спрашиваем. Мы воспринимаем страдание как должное, как неизбежную часть человеческой жизни. Мы чувствуем себя приговоренными к страданию по рождению. Если кто-то намекает, что можно не страдать даже в самых страшных обстоятельствах, мы ужасаемся: «Как я смею?». Это ощущается как предательство — не разделить боль с любимыми. Как будто мы теряем общую основу существования, словно уходим в рай, а кто-то остается под землей.
Но можно ли помочь другому, если продолжаешь корчиться в личном аду? Возможно ли поддерживать, если сам утратил опору? И можем ли мы быть настолько смелыми, чтобы пожертвовать сладостью страдания (потому что страдание сладостно для человека, хоть мы и отрицаем это) ради того, чтобы «быть в порядке» — и помогать другим?..